почти весь день. Наверное, нервный шок тому причиной.
Звуки сражения стихли. Похоже, замок пал. О творящемся в данный момент за стенами можно было догадаться и без подсказки остатков сознания Вита. Ничего хорошего там не происходило. Грабеж, убийство пытающихся спрятаться обитателей и разрушение родового камня Шерригов.
Ладно, подумалось вдруг, если когда-нибудь возникнет желание и появится на это время, артефакт можно будет воссоздать. Для мощной объёмом энергетической ауры Вита работы на пару-тройку лет.
Жаль, что младший из ол Шерригов не успел собрать сумку. Кроме пары амулетов, в ней лежал только кусок материи в качестве полотенца, оставшийся ещё с прошлой охоты. С другой стороны, это и хорошо, есть место, куда сложить добычу от посещения замка предстоящей ночью.
Доставшееся тело оказалось вполне ловким, правда, силёнок в нём было совсем маловато. В детстве Вит больше проказничал, а на тренировках с мастером меча, что называется, лишь отбывал номер. Когда подрос, то ударился в получение удовольствий от ласк доступных служанок. Ни одна девушка в замке не смела отказать сыну хозяина в его желании развлечься. Когда кто-то из подмастерьев кузнеца, осмелившийся встать на защиту своей возлюбленной от домогательств юного ола и разбивший ловеласу до крови нос, то был сначала бит кнутом, а после повешен.
С точки зрения земной морали Вит являлся откровенным мерзавцем, а по гертальским меркам вполне обычный ол.
Дворянин и маг здесь означало одно и тоже. Любой, кто получал при рождении дар, становился олом. От союза мага и магини всегда появлялись одарённые дети. Крайне редко мог родиться ребёнок с энергетической аурой, когда только один из родителей ол или ола. И на Гертале не знали ни одного случая, когда дар доставался плоду любви простолюдинов.
Мир, в который угодил Андрей Немченко, управлялся магами, и их власть над простыми людьми была большой, хоть и не безграничной.
— Мне ещё повезло, можно сказать, — землянин вытянул затёкшие ноги на ступеньку ниже, — Попал в тело ола. Иначе, вообще бы, пиши пропало.
Как и на Земле, зимняя ночь здесь наступала рано и длилась долго. Ждать, пока в захваченном замке все уснут, не стоило. Всё равно, дружинники ол Манелов расслабляться себе не позволят, охрана будет бдить, да и в Шерриг ещё нужно проникнуть. Сколько на это уйдёт времени, рассчитать сложно.
С раздражением запихнув вылазившие против воли воспоминания поглубже в омут памяти, Андрей с наступлением темноты вылез из развалин.
На всякий случай не пожалел одного из своих тридцати гитов энергии на второе зрение и убедился, что стоявший на башне человек не ол Зеер и не ола Паная, а если это всё же кто-то из них, то ауру закрыл и пользоваться магией, чтобы обнаружить с её помощью беглеца не может.
Теперь надо снова не оставить следов на белом покрове. Ещё гит энергии, и сумрачный план окрасил округу в серые тона. Отсутствие растерянности, непонимания происходящего и волнения, которые он испытывал при первом погружении в родную стихию, позволило сейчас почувствовать странную теплоту Тени, она будто бы его ласкала и подбадривала.
Удивительно перемещаться по сумрачному плану и видеть, как при этом в реальности не остаётся никаких следов и не слышится ни звука.
Когда сердце пробило двадцатый удар после погружения, вытолкнутый из теневого пространства Андрей стоял на валуне и ждал возможности вновь ощутить объятия своей магической стихии. Возможность повторного перехода в Тень у него появилась через такой же временной промежуток, который действовало само нахождение в сумраке.
Очередной потраченный из ауры гит энергии, и землянин вновь видит всё серым, а его плоть ощущает тепло.
За ветками зарослей ракитника текла Шера, речка совсем небольшая и очень быстрая. Лёд на ней был коварен, мог треснуть под ногами в любой миг, но для часто бывавшего здесь Вита перемещаться без опаски оказаться в воде проблем не составляло, и темнота не помеха.
Андрей уже достаточно далеко отошёл от стен замка, и среди проталин разглядеть оставляемые им следы будет невозможно даже днём. Поэтому, он, никогда не склонный к мотовству чего-либо, решил больше не тратить магию, хотя и мог себе это позволить.
Десятый ранг обеспечивал ола не только огромным объёмом магического резерва, но и высокой скоростью его восстановления. Если перевести на земные мерки, то примерно два гита в час. Сутки здесь делились на тридцать частей, так что, полное восполнение ауры длилось их половину. Память Вита подсказала, что и у магов меньших рангов время восстановления такое же. У них скорость ниже, но и заполняемый объём меньше.
Идти по руслу реки при свете звёзд оказалось непросто даже с воспоминаниями младшего ол Шеррига. Андрей поборол искушение активировать амулет, помогавший ему в развалинах.
Через полкилометра он покинул Шеру и направился вглубь хвойного леса. У оврага, где скрывался вход или выход — тут как посмотреть — в подземный ход, землянин оказался примерно за три часа до полуночи — местных часа, Немченко старался привыкать к здешним понятиям и смыслам, так будет легче и проще обживаться.
Чтобы войти в узкий невысокий тоннель, пришлось постараться, найденной корягой счищая дёрн и суглинок с полугоризонтального дубового люка.
Очутившись внутри, он активировал магический светильник и направился к замку. Шёл небыстро. Даже при не очень высоком росте Вита — где-то около ста семидесяти пяти сантиметров — часто приходилось пригибаться, чтобы не удариться головой о неровности свода.
Его путешествие по подземному ходу завершилось в неприметной нише подвала между тюремным казематом и складскими помещениями.
Продукты захватчики уже начали постепенно грабить, двери в хранилища частично выбиты, остальные нараспашку, а вот на узников ол Шеррига им было наплевать.
Свой осветительный амулет Андрей погасил ещё перед выходом в замковое подземелье, хватало тусклого света магического фонаря в начале длинного коридора и двух коптящих факелов ближе к той нише, где замер землянин.
— Пить, пить, дайте воды! — хрипела жутко грязная, дурно пахнувшая женщина, вцепившаяся в прутья клетки, — Умоляю...
— Заткнись уже, — тихим голосом ответил ей плохо видимый Андрею ворох тряпья из соседней камеры, — Никто не слышит.
Арестантку Вит знал. Это была двадцатилетняя дочь мельника, утаивавшего от ола часть подати долгих восемь лет. Отвергнутая любовница сдала обнаглевшего махинатора владетелю с потрохами.
Казнить полезного работника Редин не пожелал, ограничившись лишь отрезанием тому носа и выжиганием ему надписи "вор" на лбу. Зато недоимку с преступника взыскал с лихвой, включая обращение в рабство его дочери.
Младший ол Шерринг забавлялся с девушкой после отца пять ночей,
